Вы уверены, что вышли из подросткового возраста?

Статья для тех, кто все еще пытается что-то кому-то доказать в жизни

или

Правильная инициация во взрослого…

Формирование ценностных ориентаций в подростковом возрасте.

Авторы: Сомов Михаил Анатольевич и Сомов Кирилл Михайлович

Подростковый возраст считается наиболее важным и трудным в развитии личности. Это обусловлено разными особенностями, присущими этому периоду и в первую очередь тем двойственным положением, которое занимает подросток в обществе. Целый ряд физиологических изменений в организме приводят к тому, что внешне, физически подростки все больше становятся похожи на взрослых. В результате, они сами начинают считать себя взрослыми, хотя на самом деле это далеко не так. Двойственность же их позиции в обществе обусловлена тем, что они как бы находятся между двумя мирами — миром своего недавнего детства и миром взрослых, к которому стремятся себя побыстрее причислить. Однако взрослые не готовы и не хотят признавать за ними право быть равными, так как в поведении подростков еще слишком часто проявляются чисто детские особенности. Спокойные и совсем еще недавно послушные дети начинают заявлять свои права на самостоятельность, отстаивать свою независимость, прежде всего в своем ближайшем окружении, в общении в родителями, с учителями в школе.

инициация в мужчину

Физиологическое взросление организма, связанное с появлением вторичных половых признаков, гормональными изменениями, появлением новых ощущений и переживаний, неустойчивость эмоционального фона, — все это актуализирует потребность в осмыслении происходящего, в стремлении понять самого себя. Как правило, в большинстве случаев ребенок оказывается не подготовлен ко всем этим изменениям и тогда появляется опасение, что с ним что-то не в порядке, что-то неправильно. Он стремится быть независимым и самостоятельным, поэтому обращение к взрослым за советом, помощью расценивает как проявление своей слабости, а сами взрослые далеко не всегда могут вовремя заметить его потребность в помощи, поддержке. Именно в такие периоды впервые появляется мысль о том, что взрослые его не понимают, они ведут себя точно так же, как и раньше, как будто ничего не происходит. От этого внутренние страхи только усиливаются. И тогда подросток обращается к сверстникам, как к единственной возможности убедиться, что с ним все в порядке. Рассказывая о своих собственных переживаниях и ощущениях, он получает информацию о том, что чувствуют, с чем сталкиваются его сверстники, друзья и знакомые. Появляется новое ощущение взаимопонимания в таком общении, новый уровень доверия и ощущение общности в тех новых переживаниях, которые казались такими пугающими. Не родители, не специалисты, а такие же, как он сам подростки часто становятся источником новых знаний о физиологии развития организма, о новых формах поведения и о тех областях человеческих отношений, которые ранее были совершенно ему не известны.

Даже в тех случаях, когда родители все же берут на себя смелость как-то подготовить будущего подростка к предстоящим изменениям в его жизни, сверстники все равно становятся более значимы, так как эмоционально каждый проживает свою собственную жизнь, а его собственные ощущения уникальны и не похожи на все то, что рассказывают другие. Здесь важен личный опыт и опыт другого, переживающего сейчас, в настоящем времени те же проблемы, те же эмоции. Отсюда — стремление автономизироваться, отойти от родителей, чтобы еще больше сблизиться с себе подобными, с такими же, как он сам. В сознании ребенка единый прежде мир раскалывается на «своих» и взрослых, на тех, кто такой же как я и всех остальных.

инициация в мужчинуМногие примитивные, как мы их называем, культуры выработали определенный механизм включения детей во взрослое общество. Дети в родительском доме проводят большую часть времени с такими же как они сами детьми, ну и, конечно, со взрослыми, воспитывающими и готовящими их к будущей взрослой жизни. Достигнув определенного возраста подростки проходят обряд посвящения или инициации, в процессе которого они должны доказать свое право считаться взрослым.

Испытания, которым подвергаются юноши, достаточно сложны, а часто и болезненны. В начале века Ван Геннеп (Van Gennep, 1909), изучая социальные функции обрядов инициации, выделил общие закономерности, свойственные большинству, если не всем, вне зависимости от различий практикующих их племен. Роль этих «обрядов перехода», так их называет Ван Геннеп, состоит в указании смены одного социального состояния другим, а их функции — в облегчении этого перехода. При этих обрядах юноша целиком и полностью отдается воле и власти взрослых мужчин, демонстрируя таким образом готовность принять их правила. По Харту, инициация представляет собой исключительно важный «институт воспитания» у примитивных народов, которые затрачивают много времени и сил, чтобы превратить подростка в социализированного в данной культуре взрослого. Правила проведения обряда очень строго определены, одинаковы для всех и должны неукоснительно соблюдаться. Обряд инициации отрывает подростка от семьи, на попечении которой он до сих пор находился и которая была ответственна за обучение способам охоты, рыбной ловли и т.д. С наступлением пубертата о «школе инициации«, как называет это Харт, начинают заботиться посторонние люди, умножая запреты и табу, регулирующие усвоенные в семье формы поведения. «Программа обучения» в школе инициации состоит исключительно из тех знаний, которые определяют культуру племени, — мифов, верований, социальных ценностей в целях превращения подростка в «гражданина», социализированное существо, каковым он ранее не был. Примитивные народы изобрели превосходный аппарат «гражданского воспитания» подростков в рамках своей культуры, по сути забросив обучение навыкам, направленным на обеспечение выживания, — таким, как производство пищи, овладение сельскохозяйственной техникой, навыки охоты и рыбной ловли. В отличие от западного общества, примитивные народы, пишет Харт, несмотря на тяжелые условия существования и частую угрозу вымирания, гораздо больше заботятся о воспитании «граждан», которые смогут «вписаться» в культуру, чем о «работниках», которые могли бы изучить и приумножить способы добывания пищи.

Джеймс Холлис в связи с этим пишет: «Традиционные переходные ритуалы необходимы и для того, чтобы перекинуть мост из детского состояния во взрослое, от зависимой, «инстинктивной» жизни мальчика к независимой самодостаточности взрослого мужчины. Когда ритуалы выполняют свое назначение, мальчик ощущает экзистенциальные перемены; в нем умирает одна сущность и рождается другая. Но, как известно, таких ритуалов сегодня нет. Если спросить современного мужчину, ощущает ли он себя мужчиной, этот вопрос, скорее всего, покажется ему либо глупым, либо подозрительным. Он знает свои социальные роли, но при этом не может определить, что же значит быть мужчиной, и, вероятно, не может ощутить, что сам воспринимается окружающими в соответствии со своим неполным и неточным самоопределением. Мудрые старейшины ушли в мир иной или в депрессию, стали алкоголиками, сидят на заседаниях президиумов крупных корпораций или благополучно спустились на золотых парашютах. Мост, переброшенный от детства к мужской взрослости, смыло волной».

инициация в мужчинуНотка печали в словах Холлиса понятна и вполне допустима. Дети в современном мире не имеют четких критериев взросления и социально признаваемых маркеров взрослости. Племена, которые мы считаем «примитивными», более грамотно и психологически точно выстраивают систему включения подростка в социальную жизнь общества, создавая возможности для осознания себя взрослым и полноценным членом племени. Крайне важным моментом этих ритуалов выступает новая самоидентификация юноши, точное понимание своего нового статуса и места в общественной системе. Чтобы подчеркнуть именно этот момент рождения нового члена общества, в ритуалах многих племен человеку присваивается даже новое имя.

Современные дети цивилизованного общества лишены таких ритуалов, у них отсутствует четкое и однозначное понимание перехода от детства к взрослости, что вынуждает их самостоятельно искать пути и способы самоутверждения, чтобы завоевать признание старших. Система современного воспитания в развитых обществах больше нацелена на воспитание «работников», «которые могли бы изучить и приумножить способы добывания пищи», по терминологии Харта, чем на воспитание «граждан». Поэтому попытки подростков заявить о себе как о взрослых и самостоятельных часто идут в направлении «негражданственности», то есть противопоставления себя всему обществу и отдельным конкретным его представителям, то есть другим личностям.
Факт взросления сам по себе достоин того, чтобы о нем узнали все вокруг, это стремление подсознательно, оно не осмысливается самим подростком или юношей — в этом он в чем-то похож на любого своего сверстника из примитивного племени. Однако, если в племенной общине все действия подростков персонализированы, так как все друг друга знают и любое действие, любое проявление обязательно становится известным всем вокруг, как и его «автор», то в цивилизованном мире, где людей гораздо больше и в большинстве своем они не знают друг друга, действия каждого отдельного человека как бы деперсонализируются. Еще больше это усиливается в молодежной компании, которая, к тому же, заметно повышает склонность к риску, снимает личную ответственность каждого, заменяя ее коллективной безответственностью.

Все это составляет тот социально-психологический фон, на котором разворачивается второй этап развития ценностных ориентаций личности. Первый этап — развитие ценностей в детстве, описан нами ранее. В 12 -15 лет представление о ценностях у подростка уже сформировано, а вот формирование гражданина, развития человеческого в человеке часто не хватает. Собственно, в нашем обществе вообще нет такого института, который занимался бы этим специально, отвечал бы за это. Может быть поэтому на принятые в обществе ценностные ориентации молодое поколение и нацеливает свои первые удары. Каждая, казалось бы усвоенная ранее ценность, пробуется «на прочность». Подростки специально нарушают нормы взаимоотношений со взрослыми, в первую очередь с родителями и учителями в школе. Считается даже особым шиком публично продемонстрировать свою «смелость» в общении со взрослыми.

Бунт, восстание против устоявшихся норм и ценностей общества, отрицание современной культуры, конфликт поколений, столкновение отцов и детей — все это описания такого поведения молодежи. И все же стоит более внимательно рассмотреть эти бунты и восстания.

Если вспомнить недавнюю историю, на ум приходят наиболее заметные из этих восстаний — Beatles и битломания 60-х годов ХХ века, затем движение хиппи, после них панки. Казалось, что ценности прежнего общества, его культура должны были бы серьезно измениться, тем не менее этого не произошло. Взрослея, каждое поколение возвращалось в привычную, выстроенную до них систему ценностей, продолжая вести себя так же, как и их родители. То есть, даже такие крупные движения против «культуры прошлого» оказываются лишь временным всплеском асоциальной активности чуть ли не каждого последующего поколения. Движения, которые мы здесь отметили, оказались наиболее массовыми за последнее время. На уровне же отдельных юношей и девушек, вне этих массовых, хоть как-то идеологически оформленных молодежных движений, так же идет постоянная борьба со взрослыми. Поэтому мы считаем, что такого рода отрицание ценностей, принятых в обществе, имеет более глубокий психологический смысл, чем кажется на первый взгляд. Каждое новое поколение на уровне больших масс людей и каждый отдельно взятый представитель молодежи проходит этот этап принятия ценностей общества через их отрицание. Своего рода проверка, насколько действительно важна та или иная ценность в реальном взаимодействии людей. Нарушая ценность, подростки больше наблюдают за реакцией взрослых на это нарушение. Если реакция вялая, не очень активная, значит и ценность не очень важная, а ее соблюдение не всегда обязательное. Причем, чем ближе люди, чья реакция наблюдается, тем больше доверия вызывает это реагирование. При появлении различий в поведении взрослых, за основу берется, скорее, поведение, скажем, родителей, а не школьных учителей или прохожих на улице.

В терминологии Эрика Берна это можно сравнить с демонстрацией временного перехода на антисценарий, чтобы посмотреть, как на это отреагируют взрослые. Через некоторое время, когда «проверка» заканчивается, молодые люди возвращаются к нормальному поведению. И далеко не все ценности, усвоенные ими в детстве, остаются актуальными для них в более старшем возрасте.

Следует отметить одну общую деталь, явно проявляющуюся как в ритуалах инициации примитивных культур, так и в современном обществе — необходимо сначала десоциализироваться, то есть отойти от общества, чтобы затем вновь с ним воссоединиться на новом, теперь уже взрослом уровне. У аборигенов для этого ночью «похищают» подростков из дома, держат некоторое время в каком-либо удаленном месте, далеко в лесу, в темных пещерах, заставляя испытывать самые настоящие лишения, боль, даже увечья, чтобы каждый понял, что родительской защиты в мире взрослых нет — каждый должен рассчитывать только на себя и на свои силы. Поведение современных подростков в цивилизованном обществе носит по сути тот же характер. Они, может быть не всегда реально уходят из дома и живут самостоятельно, но процесс отхода от социальных норм и ценностей, та же десоциализация с последующим возвращением в общество тоже прослеживается. С той лишь разницей, что прошедший инициацию юноша в племени воспринимается всеми как взрослый и ему нет необходимости что-то еще доказывать. А вот подросток лишен такой возможности, что заставляет его снова и снова продолжать поиски способов доказать всем, что он уже взрослый, что неизбежно затягивает сам процесс взросления и затрудняет определение тех критериев, которые могли бы считаться в социуме общепризнанными.
Для взрослых основной проблемой в этот период становится поиск ответов на вопрос: «Как они могут так себя вести?», «Кто научил их этому?», а реакция бывает, как правило, больше эмоциональная. Она выражается в криках, требованиях, высказанных приказным тоном, эмоциональных оценках поступков («Это ужасно!», «Так нельзя делать!»). Зададимся вопросом: «Помогает ли такая реакция подростку лучше понять и оценить, насколько та или иная нарушенная ценность действительно ценна? Имеет ли она реальную ценность?» Становится ясно, что это наименее подходящая реакция для подростка. Гораздо правильнее было бы вместе разобрать ситуацию, поразмышлять над последствиями, осмыслить результаты. Такое поведение гораздо труднее и требует от взрослых умения управлять собой, не поддаваться на эмоциональные провокации. И вместе с тем, оно лучше подходит для настоящего развития ребенка, для реального воспитания гражданственности и четкой внутренней позиции. К тому же, чем меньше останется нерешенных вопросов для молодых людей в этот период, тем быстрее произойдет переход на следующий, новый уровень освоения ценностей.

Tags: , , , , , , , , , , ,

Оставить Комментарий